November 3rd, 2006

День независимости. Часть 4: Шалом Шабад!

Итак, по версии полковника, Владимира Ивановича, остров «Святое дело» получил своё название из-за мужского монастыря, построенного на нём еще в 18-м Веке. При этом крутые обрывистые берега и высокие каменные стены монастыря сделали его настоящим форпостом на торговых речных путях, шедших через Верхневолжские озера. В 20-х годах большевики разогнали монахов и, как водится, организовали там колонию для несовершеннолетних преступников. Десять лет спустя, «малолетки» были вынуждены так же покинуть монастырские стены, и остров перешёл в ведение войск НКВД. Что там творилось вплоть до прихода немцев, неизвестно. Во время оккупации, на острове размещалось специальное подразделение немецких войск («СС» или «СД»), которое отступая зимой 1943 года взорвало монастырь. Старожилы рассказывали, что во время отступления, с острова, по заснеженному озеру, уходил большой караван тяжелогруженых, крытых грузовиков, два последних из которых, неожиданно ушли под лёд. Владимир Иванович убеждал меня, что местные любители подводной охоты не раз наблюдали силуэты этих грузовиков, опутанные, на пятнадцати метровой глубине, обрывками браконьерских сетей. Подобраться к содержимому грузовиков пока никому не удавалось, из-за очень сильного течения возле острова и достаточно большой глубины. Вот такая занятная история. А остров, несмотря на решение РПЦ возродить монастырь, в 2003 году ещё оставался необитаемым.
Тем временем приближалось время нашего отплытия, а экипаж корабля пока даже не появился. Наконец, где–то около девяти утра, дверь избушки распахнулась и на крытое крыльцо вышли коренастый, с очень загорелым лицом капитан (на нем была фуражка торгового флота СССР), а на почтительном расстоянии от него, три члена команды: высокий худой моторист, в черной морской тужурке, и два молодых матроса. Капитан отдал негромкую, резкую команду и его подчиненные быстро рассыпались по территории причала. Матросы занялись тщательным обследованием высокой травы. Причём один осуществлял контроль вокруг избушки, ангара и сортира, а второй – изучал склон от скамеек до самой воды. Моторист же, гремя ключами, отпер ангар и скрылся в его прохладной темноте. Через десять минут команда вновь собралась возле капитана, без каких либо видимый результатов своих поисков. Единственное, в руках у моториста была длинная проволока и кусок промасленной ветоши, то есть, что-то типа устройства для замера уровня масла в моторе. Капитан, ни слова не говоря, вошел в дом и резко захлопнул дверь. Троица угрюмо села на ступеньки крыльца и закурила. Арсен, внимательно наблюдавший за этими событиями, изрек: «Возможно, сегодня мы не отплывем…». Для полного прояснения сложившейся ситуации он, как «местный», был незамедлительно командирован для переговоров с капитаном. Через пять минут мы уже во всех подробностях знали всю предысторию вопроса. Оказывается, накануне вечером, команда широко отмечала предстоящие праздники и капитан, будучи опытным человеком, строго приказал «заначить» четвертинку водки для утреннего моциона. Естественно утром никто не мог вспомнить место захоронения «лекарства» и вообще, осталось ли оно в наличии. Поскольку решение этой проблемы, при наличии у меня пакета с початой бутылкой «MacCormick» и остатками вагонного пиршества, было минутным делом, мы незамедлительно двинулись в капитанскую обитель, оставив Дейла и вещи на попечение священника, который в данном случае то же являлся заинтересованным лицом. Капитан любезно пригласил нас к столу, оставив при себе только моториста, а матросов (наверное, в наказание) отправил продавать билеты и осуществлять посадку пассажиров на катер. От нашей закуски флотоводец отказался и достал из-под стола тарелку с черным хлебом, большую открытую банку салаки пряного посола и стеклянного банку с остатками болгарского «охотничьего салата», в котором вчера явно гасили бычки «беломора». От участия в поправке здоровья мы с Арсеном благоразумно уклонились, за что получили благодарный взгляд моториста, поскольку ставили перед собой цель лишь обеспечить доставку капитана на судно после реанимации нашим «МакКормиком». Сергей Иванович, напротив, без всяких раздумий согласился поправить своё здоровье и водка незамедлительно была разлита мотористом по трем мутным стаканам. Все замерли в ожидании тоста и капитан, сделав паузу, изрёк: «Шалом Шабад!». Мы с Арсеном удивленно переглянулись, а Сергей, выпив, сказал: «сильно!». Прошло не более 40 минут, а наш катер уже аккуратно швартовался на песчаной отмели, прямо под горой, на которой высились величественные церкви «Ширкова погоста». При этом, у меня сложилось впечатление, что капитан, в знак благодарности, отказался от остановки в предусмотренных расписанием населенных пунктах, и доставил нас «экспрессом». Продолжение следует…