November 13th, 2006

маршал

(no subject)

Корней Иванович Чуковский против ЖЖ-тысячников.

В борьбе за сказку. "ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО, ЧТОБЫ..."

Поскольку пост посвящен К.И.Чуковскому, то предысторию расскажу вкратце - хотя она весьма забавна. Тут я вчера ходил с племянницей в театр - о чем написал пост:

http://eriklobakh.livejournal.com/29991.html ,

который, среди прочего - решил разместить в нескольких театральных сообществах. И вот - из одного из них - мне приходит ответ, что мой текст в сообществе удален как "флуд" (уже от третьего дурака в интернете получаю такой ответ). Товарищи! Сообщество - театральное и про театр. Мой текст - можете посмотреть - открыв ссылку - про театр. Казалось бы - что за фигня?! Иду в сообщество разбираться. И тут...

Collapse )

Нуэвитас.День второй: Вальпургиева ночь.

Второй день нашего пребывания прошел под знаком вечерней ловли угря на чистой, «мраморной» речке (русло её было проложено по мраморным отложениям), берущей свое начало в горах Камагуэя. Ловился в ней, то самый «родной» балтийский угорь, который, по зову предков, для продолжения рода ежегодно мигрировал за многие тысячи морских милей в Саргассово море. После рождения молодняка (угорь живородящая рыба), часть особей продолжала свой путь и заходила в пресноводные реки Кубы. Зачем? Может быть, чтобы умереть? Во всяком случае, так считают многие ихтиологи.

Многолетняя традиция (среди советских специалистов) ловить и коптить угря возникла ещё в 1974 году, когда в составе первой группы в Нуэвитас были командированы литовцы с Йонавского ЗАУ (ныне частное предприятие «Achema grup»). В дальнейшем, Минудобрений СССР ни разу, не изменило этой доброй традиции. Поэтому на момент нашего приезда в группе было два представителя из Литвы. Особенно мне запомнился Станислав Гедра (советник главного механика) – крупный, солидный, спокойный и рассудительный мужчина, один из главных в организации ловли и приготовлении угря.

Любопытно, что кубинцы совершенно не воспринимали угря как потенциальную еду или рыбу. Местные жители называли его «agila», что можно перевести как быстрый, ловкий, и скорее классифицировали угря как животное, способное быстро перемещаться не только в воде, но и по земле.

Все это напомнило мне феномен, который я наблюдал в румынских Карпатах, где леса буквально усыпаны белыми грибами, поскольку селяне считают их чистой отравой.

Встреча с нашими специалистами и членами их семей прошла по давно установленному Посольством СССР регламенту: обзор международного положения, с раздачей советских газет привезенных из Гаваны, рассказ о развитии Советско-Кубинского сотрудничества, и третий, главный пункт встречи – ответы на вопросы бытового и личного характера.  Естественно, что в любой реплике и фразе нашего человека сквозил немой вопрос – продлят или не продлят его командировку? А если, о чудо, продлят, то на какой срок? Славик, давно «съевший собаку» в этой скандальном вопросе, вел такую тонкую и иносказательную беседу, что я просто мысленно ему аплодировал.

Кстати, четверо мужчин (во главе с Гедрой) были освобождены от участия в этой «угадайке» и перепоручили вопросы своим женам, поскольку отправились на рытье червей для вечерней рыбалки.

Рытье, а скорее поиск червей, было самой сложной задачей в поимке угря. Черви встречались настолько редко, что только четырехчасовое беспрерывное вскапывание целины на 30-и градусной жаре могло гарантировать количество, приемлемое для обеспечения одной рыбалки.

Сами черви очень походили на «русских» червей, которые во множестве выползают (даже в городе) после сильного ливня, но были какими-то корявыми и узловатыми. В тоже время, главной их особенностью были железы на голове и хвосте, которые выделяли сильно фосфоресцирующую слизь. Поплавок, намазанный этой слизью, хорошо светился в темноте целых десять минут!

Тем временем, встреча с нашими специалистами, в целом, завершилась относительно спокойно. Единственным, достаточно неприятным инцидентом, стала истерика (с нашатырем и валокордином) жены специалиста – электрика, после сообщения Славы о том, что «Москва» отказала ему в продлении командировки (хотя представительство и кубинцы были согласны). Ну, тут, как раз, ничего удивительного не было и спустя два месяца, вместо настоящего электрика, из Москвы прибыл бывший Заместитель Начальника Главка.

После собрания, проходившего в небольшом «красном уголке», наши соотечественники расходились тихо и подавленно, невольно стараясь обойти стороной семью неудачника, так и оставшуюся, тихо всхлипывая, сидеть на первом ряду.

Ладно, хватит о грустном. Уже шесть вечера и наша команда из семи человек, несмотря на жару, облаченная в брезентовые робы и резиновые сапоги (из цеха азотной кислоты), трясется на «козле» Анатолия, продираясь по узкой дороге через заросли акации и прочих колючек. Езда заняла не более 40 минут, а затем, еще полчаса пешком по заболоченной тропинке, уже среди мангровых зарослей.

Река открылась совершенно неожиданно за очередным поворотом тропы, и предстала довольно узкой (не больше 30 метров), прямой полосой чистой воды с высоким противоположным берегом, густо заросшим тропической зеленью. Наш берег был низким и более открытым, с отдельными кустами и стоящими на возвышении большими, ветвистыми деревьями (типа платанов). К сожалению, вода реки с нашей стороны, метра на три-четыре от берега, была покрыта сплошным ковром из травы, водяных фиолетовых гиацинтов и белых настоящих лилий. Плотность этого покрова была такова, что  тяжелые удилища, положенные на него, даже не намокали.

Кстати, несколько слов о снастях. Трехколенные удилища были изготовлены из местного бамбука, имея на торце диаметр около 6 см., а на конце никак не меньше 1,5 см.. Эти четырехметровые «полена» оснащались леской 0,4мм, поплавком из гусиного пера (усиленного «юбочкой» из пенопласта), большим грузом и кованым крючком с длинным цевьем. В комплект снастей также входило два джутовых мешка из-под сахара, семь, трехпалых, монтажных рукавиц, и две китайские морские лампы. Морские лампы работали по принципу керогаза, в котором свет, в парах бензина, излучала горящая катализаторная сетка, давая освещение не менее 100 ватт в радиусе десяти метров. Количество ламп и обусловило разделение нашего отряда на две группы, расположившиеся под высокими кронами платанов в метрах тридцати друг от друга.

Только мы успели раскочегарить свою лампу (а процесс то оказался очень не простым), и повесить её на высокую ветку дерева, как на берег опустилась темнота.

Долгожданный вечерний ветерок стал понемногу растягивать сплошную облачность, позволив редким лунным проблескам серебрить стремнину реки. Вообще, по середине реки, течение было достаточно сильным, но под нашим берегом оно, делая некую дугу, замедлялось, и даже немного протягивало поплавок в обратную сторону.

Эдик первым сделал заброс и практически сразу, резким рывком (по-другому, из-за упомянутой мною травы, ловить просто было нельзя), выкинул на берег здорового, размером с кастрюлю речного синего краба. Поскольку эта добыча была несъедобной, он просто раздавил краба сапогом и сбросил останки в воду.

Мой первый бросок успеха не принес, а во время второй проводки поплавок неожиданно выложило на воду – прямо как «русский» карась. Я энергично подсек, одновременно выдернув добычу из воды. На траве забилась довольно приличная белая рыба (типа леща) с растопыренными во все стороны колючими плавниками. Оказалось, что это африканский карась, по научному «тиляпия», съедобная, но очень костлявая рыба, годная скорее для вяления. 

Пока мы с Эдиком валяли дурака, Анатолий вытащил первого желто-коричневого угря, размером не меньше метра. Анатолий взял угря левой рукой в брезентовой рукавице, и тот мгновенно перестал извиваться, а правой резко выдернул глубоко проглоченный крючок. Все, и добыча полетела в джутовый мешок. Я так подробно остановился на этих манипуляциях, поскольку они являются основными при ловле угря. Главное правило – угорь не может передвигаться по сухому и шершавому! Вот для чего рукавицы и мешки.

Следующий, кому улыбнулась удача, был Слава, перекинувший угря по такой высокой траектории, что рыба, сначала, упала в листву дерева, а затем, под собственным весом (не менее двух килограммов), проскользнула вниз и повисла на запутавшейся леске в полуметре от земли. Затем победу праздновал Эдик, потом Толя, а я продолжал надеяться. Наконец, повезло и мне, и я выудил, подряд, два не очень крупных экземпляра.

Честно говоря, та рыбалка не доставила эстетического удовольствия, поскольку рыбу нельзя было почувствовать, постепенно вываживая. После нескольких пустых проводок, поплавок неожиданно остановился и как-то очень нехотя, утонул. Рывок, и на крючке сидело нечто серо-зеленого цвета, размером с галошу 37 размера. «Камарон», речная креветка, констатировал Эдик, убирая трофей в мешок, и завершил монолог следующими словами: «Вообще, считается у кубинцев редким деликатесом. Но угорь больше клевать не будет, поскольку, когда он кормится, других речных обитателей не подпускает».

В результате все так и оказалось.

Мы стали неторопливо собирать снасти, когда небо окончательно очистилось, и взошла полная луна, превратив середину реки в расплавленное серебро. Ветер неожиданно затих, и в наступившей тишине, из воды, совершенно бесшумно, стали вылетать, производя какие-то сложные вращательные движения, большие угри. В этой странной игре, они как бы парили и зависали над водой. Зрелище было настолько фантастическим, что мне померещилась, на фоне мертвенно бледного диска луны, отчетливая тень ведьмы на помеле. «Не хватает только на полную катушку врубить Вагнера», уловив мое состояние, тихо пошутил Слава. Окончание следует….