November 24th, 2006

Корпус "Г". Часть 4: "Каймановы острова".

Зима в тот год была какая-то неуверенная и вплоть до самых зимних каникул, по переменно, чередовала снег с дождем. Только 26 декабря ударили первые, хотя и не сильные, но настоящие морозы. Дворник Хайруллин залил во дворе каток и при помощи жильцов растянул над ним гирлянду из цветных лампочек, которые ежевечернее напоминали о скором приходе главного праздника – Нового года!

С момента появления катка, Мальков ежедневно и монотонно говорил отцу о коньках, которые надо достать с кухонных антресолей. Мальков старший был человеком широких интересов: бега, друзья, рестораны, и, в конце концов, бильярдная в Доме офицеров. Поэтому проблема коньков его занимала мало, однако недельное нытье сына сделало свое черное дело и днем, первого января 1962 года, находясь в тяжелом похмельном состоянии, он решил выполнить просьбу сына. Из туалета была изъята, окрашенная в зеленый цвет, деревянная приставная лестница и отец с сыном направились на кухню за заветными коньками. Любопытно, что, насколько я помню, во всех квартирах были только такие лестницы, которые требовали участия двух человек (один лезет, а другой держит), а удобных и устойчивых раскладных стремянках и в помине не было.

Как я уже описывал ранее, дверцы в глубокие антресоли располагались, со стороны кухни, над застекленной филенчатой дверью, открывавшейся в коридор. Мальков старший, тихо матерясь, по пояс скрылся в недрах антресолей, а Серега терпеливо придерживал лестницу, хотя отец уже так далеко продвинулся в поисках коньков, что его ноги свободно повисли в воздухе.

Раздалось три звонка во входную дверь, и Серега пошел открывать, аккуратно прикрыв за собой кухонную дверь. К тому моменту, с наружи оставались только голые пятки отца и Мальков посчитал свое присутствие, бесполезным и скучным, тем более, что в гости пришел Вовка Захаров, похвастаться марками, которые ему подарили родители на Новый год. Марки были очень красивые: серия экзотических животных на глянцевом поле марок испанской колонии «Ифни», и серия парусников, загадочных «Каймановых островов», с неизменной головкой английской Королевы в верхнем левом углу. Столь увлекательное занятие, как рассматривание марок, неожиданно было прервано коротким вскриком – «Твою мать…», грохотом падающей лестницы и звоном осколков стекла.

Мальков старший, отыскав коньки, стал «раком» вылезать из антресолей и, нащупав ногами верхнюю перекладину, смело оперся на нее. Лестница, не имея опоры в виде Сереги, мгновенно покатилась по скользкому линолеуму кухни, и папаша, последовательно выбив два стеклянных окошка двери, намертво застрял головой в третьем, приняв коленопреклоненную позу.  На шум прибежали не только друзья, но и сосед Варшавский, взорам которых предстала просто жуткая картина. Голова Малькова старшего, не имея заметных повреждений, на половину торчала из кухонной двери и острые ножи остатков стекол находились в угрожающей близости от кадыка потерпевшего. Поэтому папаша молчал, но взгляд его был настолько красноречив, что еще немного, и непутевый сын, загорелся бы синим пламенем. Кстати, находясь в столь неудобном положении, он продолжал сжимать в руках найденные на антресолях ботинки со злополучными «канадами».  Варшавский, заядлый радиолюбитель, притащил из комнаты длинные тонкие пассатижи и стал аккуратно и постепенно обкалывать остатки стекол. Когда процесс стал подходить к концу, и свобода уже была близка, Захаров засобирался домой обедать. Закрывая входную дверь, он услышал за спиной крик, раздавшийся на одном выдохе облегчения – «Падла, ублюдок, покататься захотел! Сейчас ты у меня сука покатаешься…». Дальнейшего грохота от летающих хоккейных ботинок, шума беспорядочной беготни и криков он уже не слышал, быстро спускаясь по лестнице и весело перескакивая через каждые две ступеньки. Окончание следует…