December 9th, 2006

Фанские горы. Часть 1: ММКФ -1969

20 июля 1969 года, на билетной толкучке киноманов, около фонтана перед кинотеатром «Россия» (ныне «Пушкинский»), меня отловили однокурсники Саша Левит и Ёц (такая кликуха в группе была у Сани Евстигнеева), чтобы передать билет на поезд №006 Москва – Ташкент, отбывающий с Казанского вокзала столицы поздним вечером 29 июля. Вот так, мои достаточно отвлеченные разговоры о желании испытать себя в экстремальных условиях горного туризма, превратились в объективную реальность, поставив, тем самым, жирный крест на планах оттянуться еще недельку на внеконкурсных просмотрах ММКФ. Впрочем, по большому счету, жалеть было не о чем. В памяти от того кинофестиваля осталась только конкурсная «2001 космическая одиссея» Стенли Кубрика, да забавные события во время просмотров итальянской картины «Серафино» и испанской ленты «Селестина» (хорошо рифмуются), с участием незабвенной Сары Монтьель. Итак, первый случай имел место в Доме Кино, на

Васильевской, во время показа страшно занудного, перуанского фильма об индейцах. Итальянская картина была второй, и большинство публики курило и пило кофе в фойе, ожидая долгожданного окончания эпоса о коренных жителях Перу. Вдруг, наверху лестницы ведущей в зал, появился Вадик, представитель «молодых» киноманов, с истошным криком: «Голую бабу показывают!». Народ, невзирая на половую принадлежность, бросил недокуренные сигареты, недопитый кофе и, полностью реконструируя взятие Зимнего Дворца, толпой рванул по главной лестнице, далее растекаясь двумя потоками в боковые проходы Большого зала. Я оказался в первых рядах бегущих и смог в полной мере насладиться всей полнотой авторского замысла перуанского режиссера. На экране была панорама буйного тропического леса, у самой кромки которого белела фигурка обнаженной женщины. Далее камера стала быстро наезжать и нашим взорам, во всей красе, предстала кривоногая, с сиськами до пояса, индианка. По лицу, плечам и груди героини ползали жирные мухи, а весь низ живота, вплоть до пупка, покрывали густые черные, курчавые волосы. Так что издалека, казалось – женщина надела каракулевые трусы. Зрелище было отнюдь не для слабонервных зрителей и, кто-то, справа в темноте, даже боролся с приступом рвоты.

Да, необходимо сказать, что в то время к «молодым» киноманам относилась вся нынешняя старая гвардия, включая меня, папу «Кинотавра» Марка Руденштейна (Марка – маленького), Виталия Трофимова, Марка Белого (Марка – большого) и многих других. Костяк же старых киноманов составляли постоянные зрители кинотеатра «Иллюзион» - Кацнельбоген, Перельмутер, Ефим Соломонович и Альберт Семенович, тонкие ценители женского тела, еще с довоенным стажем.

Второй случай произошел уже 20 июля, во время предпоследнего конкурсного дня в Кремлевском Дворце Съездов. Зрителям и жюри предстояло оценить работу индийского режиссера «Солнце и Ливень» и, на закуску, испанскую картину «Селестина», снятую, по слухам, в лучших традициях эротического «Декамерона». Сказать, что в тот вечер был аншлаг – это не сказать ничего. Тем не менее, мы, с моим школьным приятелем, таким же конченым киноманом – «Ваваней», удачно выменяли билеты, правда, только на балкон. Остальное было дело техники, и после третьего звонка, когда свет почти погас, мы уверенно прошли в партер и заняли свободные места в первом ряду, рядом с делегацией индийских кинематографистов. У Володи («Ваваня»  - это школьное прозвище) было две оригинальных особенности. Первая из них - удивительная смешливость, когда две, три метко брошенных фразы собеседника, могли ввергнуть его в состояние истерического хохота. Естественно, этим свойством его характера я тут же воспользовался, поскольку фильм оказался на редкость занудным, двухчасовым барахлом. В самый кульминационный момент, когда героиня, обесчещенная богатым негодяем – адвокатом, стояла на краю пропасти под непрекращающимся (уже два часа экранного времени) дождем, Ваваня, после очередной моей шутки, выпал в проход, уже не контролируя острый приступ смеха. Переводчица, в ответ на тихое негодование индийских друзей, громко позвала служителей, которые тут же ринулись к нашим местам. Все могло закончиться для нас печально, если бы служители Кремлевского дворца знали о второй особенности Володи – постоянно есть фрукты и орехи во время сеансов, отправляя шелуху, очистки и огрызки себе под ноги. За время индийского фильма он успел уничтожить две груши и банан, кожура которого и стала причиной падения одной из служительниц зала. При падении, женщина инстинктивно ухватилась за штатив, оставленный одним из фоторепортеров, и с грохотом приземлилась в проходе возле сцены. В возникшей суматохе, мы быстро переместились на пятый ряд, благо сидели у прохода, и там наши следы затерялись.  После перерыва зал был набит битком, мы вернулись на старые места в первом ряду и, о чудо, нас никто не потревожил и не согнал. Испанский фильм не стал сексуальным откровением, да и какая эротика могла быть в  Испании Франко. Зато выход испанской делегации, перед демонстрацией конкурсной кинокартины, вызвал настоящий шок у мужской части зала. Дело в том, что на сцену выплыла несравненная Сара Монтьель, сохранившая, несмотря на пост бальзаковский возраст, великолепные формы, затянутые в черное вечернее платье. При поклонах, она просто взяла и вывалила на советских зрителей, через глубокое декольте, свои упругие прелести полновесного пятого номера. Продолжение следует…