December 23rd, 2006

Фанские горы. Окончание.

Столица встретила нас цветными гирляндами десятков ночных кафе под открытым небом, широкими проспектами и зелеными бульварами, нарядной молодой публикой и, вообще, каким-то европейским шармом. Недаром, в то время бытовала расхожая фраза: Душанбе – «Париж» Востока. Вокзальная камера хранения, в отличие от захолустного Самарканда, исправно работала, и мы, оставив свои полупустые рюкзаки, отправились ужинать в ближайшее кафе. Столики располагались на широкой, но очень уютной открытой веранде оплетенной со всех сторон розами и диким виноградом. К прекрасному плову подавалось дешевое, два рубля за литр, местное белое сухое вино очень приличного качества. Кстати, на следующий день, оказалось, что вино называется «Душанбинское» и продается по 69 копеек за пол-литровую бутылку. На десерт Новиков хотел заказать большую дыню и крупные персики. Однако, Светлана, с большим трудом отговорила его от этой опасной затеи, поскольку после 20 дней сплошных каш, сухарей и сублимированных продуктов, желудок обязательно негативно прореагирует на свежие фрукты. Удивительно, но за последние дни, став более разговорчивой, Светлана открылась с неожиданной стороны. Оказалось, что она самый опытный турист из нас, и успела побывать на Саянах и Кавказе. Я, с детства, трепетно относился к вопросам питания и очень внимательно выслушал рекомендации Светланы по постепенному введению в рацион свежих овощей и фруктов. Основой этой методики было обязательное присутствие алкоголя, который обеспечивал минимальную дезинфекцию, предотвращая возникновение желудочных инфекций и даже дизентерии.

 Ночевали мы на скамейках большого и чистого зала ожидания железнодорожного вокзала.  Первый опыт ловли речной форели, своей легкостью и удачливостью, произвел на меня такое впечатление, что сон никак не шел. Прикрыв глаза, я фантазировал о том, как было бы здорово провести пару недель на чудесной реке Сиама в компании с настоящими любителями рыбалки, а не «ломить» по камням и снегам, преодолевая себя и окружающие трудности. Мог ли я тогда предположить, что жизнь сложится так, что я больше не побываю не только в Фанских горах, но и вообще в Средней Азии.

Смешно, но вся фотопленка, на которой Новиков запечатлел красоты долины Сиамы, нашего пастуха и главное, мой отличный улов, оказалась засвеченной, лишив, таким образом, документального подтверждения моего рыбацкого счастья.

День отъезда прошел под знаком щедрого Восточного базара. Описывать его не берусь, поскольку в памяти все смешалось в калейдоскопе ярких красок, фруктов, овощей, восточных сладостей, ковров, пестрых национальных платьев, тюбетеек и халатов.

Все овощи и фрукты были практически в одну цену -10 копеек, а наиболее дорогим товаром оказались большие, продолговатые дыни, по практически московской цене 30 – 40 копеек за килограмм. Новиков, богатый как «Буратино», приобрел (за пятьдесят целковых!) тяжелый расшитый халат и тюбетейку к нему, четыре дыни и кучу винограда и персиков. Левит, тоже вложился по полной программе в дыни, и фрукты. Мы же, трое оставшихся, располагая очень незначительными средствами, купили понемногу помидор, перцев, винограда и персиков в дорогу, и по одной дыне на брата, в качестве подарков родственникам. Оставшийся капитал был предусмотрительно истрачен на лекарство: две бутылки венгерского рома и четыре «Душанбинского» сухого вина. Левит и Новиков, абсолютно забыв об инструкциях Светланы, тут же при выходе с базара, наскоро ополоснув персики в фонтанчике, впились в их сочную мякоть. Далее пути наши разошлись, вплоть до отхода поезда. Сдав дыни в камеру хранения, Женя и Левит решили пройтись по книжным магазинам столицы (якобы здесь можно было купить редкие издания), а мы просто пошли погулять по городу.

Вечером, команда собралась на перроне в полном составе, когда суетливость и какая-то собачья затравленность во взгляде наших товарищей, красноречиво рассказали о том, что предсказание Светланы полностью сбылось. Левит и Женя успели до отхода поезда сделать не меньше десяти забегов в здание вокзала, а уж, какого мужества потребовало сорокаминутное, после отхода поезда, ожидание открытия вагонного клозета, я даже боюсь предположить. Бедняги, за бессонную ночь так «угваздали» туалет, «задристав» не только стульчак, но и окно, раковину и даже зеркало и потолок, что проводница, страшно ругаясь, закрыла его на полдня. Новиков на второй день практически оклемался, а вот Левит так и промучился животом все четверо суток до Москвы. Наблюдая, как Левит в полузабытьи протискивается по узкому проходу плацкартного вагона в сторону заветной двери, мы, под ром и хороший «сушнячек» потихоньку наслаждались плодами щедрой таджикской земли. Пусть другие «ломят» и преодолевают, а мы, несмотря ни на что, будем и дальше радоваться каждому подаренному нам дню. На третий день пути, когда Левит задремал, упав ничком на верхнюю полку и свесив в проход голые ступни 46 размера, Ёц, на счастье, написал ему фломастером на каждой пятке по большой цифре 7. Это вызвало такой восторг у пассажиров, что посмотреть приходили даже из других вагонов.

Все, пора ставить точку в моем утомительном повествовании, так как я рассказал практически обо всех интересных событиях далекого августа 1969 года.

Конец.